Советские символы

Как пытали женщин В НКВД

nkvd

Читайте также:

Комментариев (13)
  1. Катерина, ))), а скажи, много бабла тебе за такую хрень платят?)))

  2. Дерьмо собачье. И картинка смешная. Для Шарби Эбдо рисовать не пробовали?

  3. Oleg Povarov says:

    Вы, Екатерина, не просто глупы и пошлы как пьяная коза, вы еще и маленькая лгунья. Это же нужно сперва высосать из пальца историю, а потом сопроводить ее рисунком еврея-художника из Освенцима. Надеюсь, вашей карме это зачтется.

  4. «Временами успешно». Что же это за времена, в Ваших снах, Катя? Вы же не элементарно не образованны и двух слов связать не можете. Что не статейка, то позорище

  5. Kerri Sestra says:

    Даив рот им ноги! Всем чекистам и мусорки! Суки……

  6. У автора справка о психическом состоянии имеется?

  7. De-Ba Osvald says:

    На картинке немцы изображены.
    У стрелка пилотка характерной формы.

  8. Автор чисто Т.П

  9. Очень жаль девушку, деформированная психика.

  10. ПОСЛЕ КАРТИНКИ из СЕРИЯ «ОПАЛЕННЫЕ ОГНЕМ ВОЙНЫ» (ЧАСТЬ 52 — ДАВИД ОЛЕР. ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА УЗНИКА ОСВЕНЦИМА.) Все вопросы к автору у любого нормального человека должны отпасть напрочь.А вот у следственных органов не плохо бы им появиться, как и у родственников потомков художника.Не подкинуть ли им идею наказать за столь вольную трактовку авторского права?

  11. Самый главный вопрос к дебилам из сторонников секты миллионов убитых.Если НКВ,Д заведомо сажало невинных людей, и никаких следственных действий не требовалось, зачем все эти допросы,следствия,пытки и разные сроки? Хотелось бы услышать от них объяснение)

  12. Сколько защитников НКВДшниов сверху отписались. Вы что внуки этих фашистов? Хотя большинство и сейчас таких же, как тут описаны. Сейчас россияне проглатывают войну с Украиной и сами едут убивать украинцев, мозги промыты, думают что едут каких то вымышленных фашистов убивать, а на деле сами фашисты. Так что чему удивляться ?

  13. Топот многих ног, какое-то шуршанье, будто протащили что-то по каменному полу, глухие возгласы. И вдруг над всем этим отчаянный дискантовый крик. Он долго тянется на одной ноте и наконец неожиданно обрывается.

    Все понятно. Кто-то сопротивляется. А его все-таки тащат в карцер. Опять кричит. Замолчала. Заткнули рот кляпом.

    Только бы не сойти с ума. Все что угодно, только не это. «Не дай мне Бог сойти с ума. Нет, лучше посох и сума…» А ведь первый признак надвигающегося безумия – это, наверно, именно желание вот так завыть на одной ноте. Это надо преодолеть. Работой мозга. Когда мозг занят делом, он сохраняет равновесие. И я снова читаю наизусть и сочиняю сама стихи. Потом повторяю их много раз, чтобы не забыть. И главным образом, чтобы не слышать, не слышать этого крика.

    Но он все продолжается. Пронизывающий, утробный, почти неправдоподобный. Он заполняет все вокруг, делается осязаемым, скользким. По сравнению с ним вопли роженицы кажутся оптимистической мелодией. Ведь в криках роженицы затаена надежда на счастливый исход. А тут великое отчаяние.

    Меня охватывает такой страх, какого я еще не испытывала с самого начала моих странствий по этой преисподней. Мне кажется – еще секунда, и я начну так же вопить, как эта неизвестная соседка по карцеру. А тогда уж обязательно соскользнешь в безумие.

    Но вот однотонный вой начинает перемежаться какими-то выкриками. Слов разобрать не могу. Встаю со своего ложа и, волоча за собой огромные лапти, подползаю к двери, прикладываю к ней ухо. Надо разобрать, что кричит эта несчастная.

    – Ты что? Упала, что ль? – раздается из коридора. Ярославский снова приоткрывает на минуту дверную форточку. Вместе с полоской света в мое подземелье вливаются довольно ясно произнесенные слова на каком-то иностранном языке. Уж не Каролла ли это? Нет, на немецкий не похоже.

    У Ярославского расстроенное лицо. Ох, какая это все постылая обуза для мужицкого сына с поросячьей белобрысой щетинкой на щеках! Уверена, что если бы он не боялся проклятого Сатрапюка, помог бы и мне, и той, кричащей.

    В данный момент Сатрапюка, видно, нет поблизости, потому что Ярославский не торопится захлопывать форточку. Он придерживает ее рукой и шепотом бубнит:

    – Завтра срок тебе. Назад в камеру пойдешь. Перетерпи уж ночку-то. А может, возьмешь хлеб-то, а?

    Мне хочется поблагодарить его и за эти слова, и особенно за выражение его лица, но я боюсь спугнуть его какой-нибудь недопустимой фамильярностью. Но все-таки решаюсь прошептать:

    – Чего она так? Страшно слушать…

    Ярославский машет рукой.

    – Кишка у них больно тонка, у заграничных-то этих! Вовсе никакого терпенья нет. Ведь только-только посадили, а как разоряется. Наши-то, русские, небось все молчком. Ты-то вон пяты сутки досиживаешь, а молчишь ведь…

    И в этот момент я ясно различаю доносящиеся откуда-то вместе с протяжным воем слова «коммунисто итальяно», «коммунисто итальяно…».

    Так вот кто она! Итальянская коммунистка. Наверно, бежала с родины, от Муссолини, так же как бежала от Гитлера Клара, одна из моих бутырских соседок. Евгения Гинзбург — «Крутой маршрут» Отрывок.

Оставить комментарий

Войдите через соц. сеть для того, чтобы оставить комментарий

Powered by Welix Digital Agency 2016

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.